Интервью летчика-космонавта России, Героя России Александра Скворцова
Александр Скворцов: «Всё свободное время космонавты смотрят на Землю»
- Вы военный лётчик, и так летали высоко. Какая мотивация была, чтобы стать космонавтом?
- Будучи лётчиком, я видел Землю с высоты 22 км, а хотелось выше. В первом полете увидел ее с высоты 350 км, а во втором – уже с 430 км. Хочется же всегда новых высот достигать…
- А вы экстремал? Любите рисковать?
- Дело у нас такое, связанное с риском, приходится работать в экстремальной ситуации, когда случается что-то неожиданное. Просто профессия…
- Техническое образование, показатели здоровья…а что-то особенное должно быть в характере, чтобы стать космонавтом?
- Нужно быть лидером. У нас все лидеры. Но это, конечно, не значит, что среди космонавтов – змеиный клубок. Все относимся с уважением друг к другу.
- Тем не менее долгое нахождение в замкнутом пространстве лидера с лидером, наверное, может вызвать конфликты? Как Вы справляетесь с этим? Есть ли какие-то инструкции?
- Ну, на все случаи жизни инструкции не напишешь, сама жизнь – инструкция. А что касается психологической совместимости – у нас очень хорошо работают психологи. У американцев долгое время, например, не придавали большого значения психологической совместимости: считалось, что во время небольших, 7-10 дневных полетов любой человек может «придавить» свои эмоции, тем более, есть командир, четкая иерархия подчинения. Но теперь и они создали психологическую службу, так как все 6 месяцев полета человек не может «давить» себя и скрывать возможную неприязнь к другому. У нас же существует ещё и так называемая общая подготовка экипажа: выживаемость в тайге, выживаемость в воде и т.д. То есть ты можешь задолго до полета проверить человека, посмотреть, что он из себя представляет. Общий досуг, ужины, обсуждения, - все это сглаживает конфликты. Однажды в полете два астронавта три дня не разговаривали друг с другом – мирил их как раз таким способом.
- При подборе экипажа влияет ли Ваше мнение как командира на его формирование? Вы можете попросить, скажем, включить в Ваш экипаж определенного человека?
- Я в этих случаях обращаюсь к нашим психологам, пусть они посмотрят, кто мне лучше подходит. Еще ни разу их мнение не шло вразрез с моим.
- Если в полете возникает какая-то внештатная ситуация и надо решать проблему, кто принимает решение: экипаж или Центр управления полетами?
- Только экипаж! Каждый знает свои действия, это отрабатывалось много раз еще на Земле. Любая внештатная ситуация – это работа для наших голов, наших рук. ЦУП помогает, конечно, может что-то порекомендовать, и мы обращаемся за помощью при необходимости. Но в космическом полете нет таких ситуаций, которые развиваются мгновенно, как, например, в самолете. Станция летит и будет лететь, она с орбиты не сойдет, поэтому есть время на грамотную и продуманную работу по устранению проблемы.
- Как складывается ваш рабочий день в полете?
- Подъем в 6.00, отбой официально в 21.30, а так у нас обычный 8-часовой рабочий день (мы называем его рабочей зоной), который начинается утром после сеанса связи с Землей. В конце рабочего дня я фиксирую в журнале, что работа выполнена в полном объеме, или что какая-то часть отложена по тем или иным причинам. Работы у нас разные: ремонтно-восстановительные, работы по научной программе. В конце дня есть еще личное время. Конечно, есть и санитарные дни по уборке станции, и суббота-воскресенье, и время на кино, книги… поскольку есть Интернет, общение с семьей не прерывается, что тоже очень важно.
- В рамках научных экспериментов есть ли военное направление?
- Есть такое направление – ЭКОН, это экологическое направление, и в его рамках мы помогаем нашим военным в наблюдениях за объектами на территории нашей страны. Например, наблюдаем за определенными военными аэродромами – есть или нет там разливов нефтепродуктов.
- Мы видели замечательный фильм, снятый экипажем МКС в полете. Вы снимали его в свободное время?
- Это был наш выходной день. Во время полета мы имеем право взять три выходных дня. Я всегда выбирал День Победы – это для меня святое. Американец, например, выбрал День независимости, а японец – день рождения японского императора. Но поскольку экипаж МКС, который мы меняли, 12 мая возвращался на Землю, вместо 9 Мая нам дали 1 мая, и как раз в это день мы сняли этот шуточный фильм.
- Берете ли вы с собой в полет какие-то сувениры, талисманы?
- Суеверий особых нет, так, чтобы встал и поплевал через плечо…а сувениры – как правило, это подарки детей: рисунки, игрушки.
- Какие сны снятся космонавтам в полете? «Не рокот космодрома», как в известной песне, а «трава у дома» снится?
- Знаете, в первом полете мне вообще ничего не снилось. Вырубался сразу. Наверное, напряжение давало о себе знать. Я же был командиром МКС, ответственность огромная. А вот во втором снились – расслабился, наверное. У бортинженера ответственность ведь вдвое меньше. Но совершенно спокойные сны видел – ни кошмаров, ни опасностей. Земные сны, обычные. Земля и трава – нет, не снились.
- Скажите, а из какой точки Земля красивее – из Космоса или из окна поезда, или, может быть, на берегу реки, сидя с удочкой?
- Наверное, со всех ракурсов. Я все люблю – и из поезда, и с удочкой сидеть. Просто не так много людей видели Землю из Космоса... в 2010 году я был 510-ым в мире и 105-ым в СССР и России. Земля вообще прекрасна. Она сама художник, сама скульптор. Ее краски – облака, реки, тени, озера. И это неповторимо. Однажды, пролетая над Индией в сезон дождей, я видел сверкающие каждую секунду молнии – как цветомузыка на дискотеке! В другой раз снял северное сияние на фоне светящей луны – невозможно оторвать глаз! Я и фотовыставку сделал потому, что хотел передать эту красоту. Все космонавты в свободное время не отрываются от фотокамеры, но ни фото, ни видео не могут отобразить разнообразия цветов, оттенков, рельефов нашей планеты.
